Мнение эксперта

Случай массового отравления ботулизмом в 2024 году показал: даже при наличии государственных систем контроля на поиск источника проблемы уходят дни, а опасная продукция продолжает попадать к покупателям. Можно ли выстроить систему, в которой путь каждой партии товара отслеживается за минуты, а не за дни? Виталий Коробейников, генеральный директор ООО «Мос-Традо», рассказал о том, как технология распределенных реестров меняет подход к безопасности и прозрачности в продовольственной логистике.
— Какие реальные преимущества дает прослеживаемость для участников цепочки поставок?
— Самое очевидное — скорость реакции при проблемах. Возьмите историю с ботулизмом в 2024 году: фасоль от «Савон-К» через «Кухню на районе» дошла до покупателей в Москве, Подмосковье, Нижнем Новгороде и Казани. В результате более 300 человек оказались в больницах, 43 на ИВЛ. Источник установили примерно за четыре дня — это уже неплохо по сравнению с тем, как такие расследования шли раньше. Но четыре дня — это все равно время, когда опасная продукция продолжала поступать к людям. Из оборота потом пришлось изымать почти 200 тонн товара.
При нормально выстроенной прослеживаемости цепочку «производитель фасоли, упаковка, склад, сборка блюда, доставка» можно проследить за минуты. Так мы изолируем проблему точечно, а не выкашиваем весь рынок.
Но это касается не только кризисных ситуаций. В ежедневной работе прослеживаемость означает меньше потерь от просрочки и брака. Отраслевые оценки говорят о снижении таких потерь на 20–30 процентов. Для оптовиков с маржой в 3–5% это существенные деньги. И еще один момент, который сейчас становится все важнее: крупные розничные сети начали прописывать требования по прослеживаемости прямо в договорах. Кто не готов подтвердить путь товара, просто выпадает из переговоров.
— В чем смысл дополнительных решений при наличии фискальных инструментов и прочей штатной отчетности?
Вы скажете, что сейчас уже есть Меркурий, Честный знак и другие инструменты. Зачем что-то добавлять поверх? И будете по-своему правы, ведь все это уже хорошие инструменты. Я не говорю, что они плохие. Но у них есть одна архитектурная особенность: они централизованные. Есть один оператор, одно хранилище, одна точка, где данные можно скорректировать при наличии нужного доступа.
Распределенный реестр, точнее блокчейн, работает принципиально иначе. Данные хранятся одновременно у всех участников сети. Чтобы изменить историю партии задним числом, нужно договориться с большинством участников сети — это существенно сложнее, чем получить доступ к одному централизованному хранилищу. Для бизнеса это означает, что записи из реестра можно предъявить партнерам, сетям, регуляторам. И они не оспариваемые. Штатная отчетность фиксирует факт транзакции, реестр фиксирует ее неизменяемость при условии, что данные на входе внесены корректно. Это, кстати, отдельная задача: интеграция с датчиками, весовым оборудованием, системами маркировки. Но это уже вопрос внедрения, а не архитектуры.
— Почему именно блокчейн с его децентрализацией? Почему не обычная база данных с уполномоченным оператором?
— Если все участники цепочки доверяют одному оператору — обычная база данных вполне работает. Проблема в том, что в оптовой торговле продуктами питания участники часто являются конкурентами. Производитель не хочет, чтобы дистрибьютор видел его маржу. Дистрибьютор не хочет зависеть от того, кто владеет базой и может в любой момент изменить условия доступа.
Блокчейн убирает вопрос доверия к оператору как такому. Никто не может в одностороннем порядке изменить правила или данные. В условиях многоуровневой цепочки с независимыми игроками — это не усложнение ради усложнения, а единственная архитектура, которая работает без конфликта интересов.
— Сколько полных нод нужно для старта такого решения?
— Это зависит от конкретной платформы и требований к отказоустойчивости, точную цифру здесь нельзя дать в отрыве от архитектурного решения. Но если говорить об ориентирах: минимально жизнеспособная сеть, в которой децентрализация имеет смысл — это примерно 5–7 полных нод. Меньше и ты по факту получаешь ту же централизованную базу данных, только медленнее.
Для консорциума в оптовой торговле разумный старт 10–15 нод: несколько крупных производителей, 2–3 дистрибьютора, несколько розничных сетей. Это дает реальную устойчивость системы и достаточный массив данных для полноценной аналитики. Но повторю: конкретная цифра всегда определяется под задачу.
— Как будет развиваться система и кто будет добавлять функции?
— Это прежде всего организационный вопрос, а не технический. Оптимальная модель — консорциум участников с выделенной командой поддержки. Каждый крупный игрок вносит вклад в развитие пропорционально своему объему или обороту, а новые функции добавляются по запросам участников через комитет или голосование.
Готовые прецеденты есть — IBM Food Trust работает примерно по такой схеме. Для российского рынка, с учетом текущей ситуации, реалистичнее модель на отечественных платформах, например, на базе Hyperledger с локальной командой разработчиков. Главное изначально договориться о модели управления, потому что технические проблемы решаются проще, чем организационные конфликты вокруг того, кто принимает решения.
— Можно ли задействовать такую систему для смарт-контрактов?
— Да, и это, пожалуй, самое интересное направление. Смарт-контракт — это программируемое условие прямо внутри реестра. Например: датчики зафиксировали, что температура в рефрижераторе поднялась выше допустимого и тогда автоматически фиксируется нарушение, оплата за партию корректируется или блокируется. Поставщик доставил в срок — оплата проходит без согласований и звонков.
Для оптовой торговли это сокращает дебиторскую задолженность и количество споров по качеству. Технически все реализуемо уже сейчас — те же Hyperledger Fabric или Ethereum поддерживают смарт-контракты. Главное препятствие сейчас не техническое, а юридическое: смарт-контракты пока не имеют четко определенного статуса в российском праве. Но рынок к этому движется, и те, кто начнет разбираться с инструментом сейчас, окажутся в более выгодном положении, когда правовая база подтянется.